Халиль впервые увидел Мелек на городском базаре, где она выбирала пряности для отцовской лавки. Их взгляды встретились на мгновение, но этого хватило, чтобы сердце юноши навсегда было отдано девушке с глазами цвета спелого миндаля. Однако судьба, казалось, смеялась над ними: семьи их враждовали из-за старой земельной распри, и сама мысль о союзе считалась безумием.
Когда тайные встречи у старого колодца раскрылись, гнев отцов обрушился на влюбленных. Мелек отправили к родственникам в далекий горный край, а Халиля отец поставил перед выбором: отказаться от "глупой прихоти" или навсегда покинуть родной дом. Он ушел той же ночью, взяв лишь котомку да веру в свое сердце.
Путь к возлюбленной лежал через безводные степи, где его чуть не забрали в солдаты проезжавшие воины, и через высокие перевалы, где он чудом избежал гибели в снежной буре. Дважды его грабили, трижды он тяжело болел, но мысль о Мелек заставляла подниматься и идти дальше.
Тем временем Мелек, заточенная в чужом доме, не сдавалась. Она отвергла выгодного жениха, которого ей нашли родственники, и нашла способ отправлять весточки через старого торговца, сочувствовавшего ее горю. Эти обрывки писем, как маяки, вели Халиля через его скитания.
Их воссоединение произошло в самый неожиданный момент. Ослабевший Халиль, добравшись наконец до селения, работал поденщиком у местного гончара. Однажды, разнося готовые кувшины, он услышал знакомый голос, напевавший песню их родных мест. За низкой оградой, поливавшая розы, была она — его Мелек.
Их испытания на этом не закончились. Им пришлось бежать под покровом ночи, скрываться в пещере горного отшельника, а потом долгие годы строить жизнь заново в чужом портовом городе. Они начинали с нуля — он носильщиком в доке, она вышивальщицей. Лишь через много лет, когда их собственные дети уже бегали по двору, пришло известие: старые отцы, смягченные временем и тоской, простили их и ждали возвращения.
Счастье, которое они обрели, было не внезапным даром, а тихим, выстраданным каждодневным трудом. Оно жило в их взглядах, когда они сидели вечерами на террасе, в спокойных прикосновениях заскорузлых от работы рук, в общих воспоминаниях о той долгой дороге, что привела их, в конце концов, друг к другу.
