Дрю подняла трубку, услышав чужой голос. Мужчина, похоже, ошибся номером — говорил о каком-то заброшенном складе, о том, что «инструменты уже готовы». Сначала она хотела просто положить трубку, но в его интонациях проскользнула странная, липкая увлечённость. Он начал детально описывать звук, который издаёт скотч, когда его отматывают от рулона. И тут её осенило: он говорит не о ремонте. Он говорит о том, как связывает жертву.
Лёд прошел по спине. Она бросила телефон, не разрывая соединения, и рванула к двери. За дверью послышались шаги — нет, это не соседи. Они были слишком быстрыми, слишком целенаправленными. Она выскочила на ночную улицу, даже не захлопнув дверь. Фонарь через дорогу мигнул и погас. Из темноты за её спиной донёсся тяжёлый, учащённый топот.
Она бежала, не разбирая дороги, сердце колотилось о рёбра. Свет фар вырвал её из темноты внезапно и ослепительно. Резкий визг тормозов разрезал ночь. Удар был оглушительным, но почти безболезненным — лишь ощущение полёта и глухой удар о землю. В наступившей тишине, прежде чем сознание уплыло, она услышала знакомый, перекошенный ужасом голос. Это был отец. Он выбежал из машины, и в его крике смешались её имя и бессвязное «прости».